Воскресенье, 16.06.2019, 06:13
Приветствую Вас Гость | RSS

Сайт Д.И. Ермоловича



Если вы регистрировались
Login:
Пароль:
Категории раздела
Вопросы и ответы [332]
В этой рубрике размещаются вопросы, которые пользователи сайта задают Д.И. Ермоловичу
Дополняем НБРАС [13]
Сюда можно направлять все предложения, дополнения и замечания по содержанию "Нового Большого русско-английского словаря" Д.И. Ермоловича и Т.М. Красавиной
Дискуссии и полемика [89]
В этой рубрике можно высказать своё мнение по дискуссионным вопросам

Вопросы-ответы, дискуссии

Главная » Вопросы-ответы, дискуссии » Дискуссии и полемика

Humility и смирение — продолжение обсуждения
04.12.2009, 19:02

[Обсуждение темы, связанной со словами humble, humility, было продолжено. П. Палажченко опубликовал у себя на сайте свои размышления по поводу слов humble, humility и смирение. Привожу выдержки из них]

П.Р. Палажченко:

Должен сказать, что различие в значении слов humility и смирение интересовало меня уже давно, и мне всегда казалось, что дело здесь не только в принадлежности этих слов к разным культурно-лингвистическим слоям – упрощенно говоря, в английском языке общему (включающему светский и религиозный), а в русском – церковно-религиозному, но и в существенно иной структуре собственно лексического значения. Подтверждение своему предположению я нашел в, как всегда, тонком анализе лексических значений английского и русского слов у Анны Вежбицкой (Anna Wierzbicka). Процитирую ее книгу Semantics, Culture, and Cognition. Universal Human Concepts in Culture-Specific Configurations:

"If we compare the concept of ‘humility’ with the concept of ‘smirenie’ we see that the differences between them are really quite considerable. The main difference is, I think, this: Smirenie> implies above all a serene acceptance of everything that happens, because everything that happens is seen as due to God’s will, to which one has submitted one’s own will; this may well include acceptance of one’s own lowly status, as well as acceptance of suffering, violence, persecution, and so on, but the main stress is not on the ‘lowliness’ but on acceptance. To the extent to which ‘a lowliness of mind and heart’ is implied by smirenie, it follows from the submission of one’s will to God’s will.

By contrast, in humility the stress is not on acceptance and submission of will but on a preference for the last place, on a desire not to be treated as someone who is better than other people, on a deep dislike of vana Gloria ‘empty glory’. The great symbolic sense in which Jesus washes the feet of His disciples is symbolic of ‘humility’, not of ‘smirenie’: there is no question there of His submitting His will to theirs, but only of His wish not to derive any glory from any comparisons between Him and His fellow human beings. [...]

The explications of humility and smirenie proposed here are perhaps surprisingly different from one another (given the traditional assumptions that smirenie is simply a Russian term for humility). <…> When one considers that in translations of the Bible and other crucial documents of Christianity, the same words which are translated into English as humility are translated into Russian as smirenie, one must conclude that these different translations suggest to their readers rather different moral ideas.”

Итак, смирение и humility – не одно и то же. Смысловая структура слова humility не исключает активного действия, в то время как «смирение» предполагает пассивное подчинение высшей воле. Соответствующие глаголы – to humble и «смирить/усмирить» — расходятся еще дальше.

Д.И. ЕРМОЛОВИЧ:

А я бы не стал безоговорочно исходить из умозаключений Анны Вежбицкой. При всём уважении к этому известному языковеду должен отметить, что она, как и многие другие исследователи языковой картины мира, подчас излишне увлекается так называемой внутренней формой слова, представляя её как доминанту в лексическом значении.

Вот Вежбицкая утверждает, что

Smirenie implies above all a serene acceptance of everything that happens, ... but the main stress is not on the ‘lowliness’ but on acceptance... By contrast, in humility the stress is not on acceptance and submission of will but on a preference for the last place, on a desire not to be treated as someone who is better than other people, on a deep dislike of vana Gloria ‘empty glory’.

И на каком основании это утверждается? На том, что смирение родственно слову смирный, а humility, humble — слову humiliate (унижать) и происходят от латинского humilis — низкий? Но делать подобные выводы так же наивно, как утверждать, будто для россиянина красные чернила, зелёные чернила или синие чернила все имеют черноватый оттенок (ведь чернила — от слова чёрный), а американец, используя выражение radio show (радиопередача), будто бы подсознательно хочет, чтобы ему даже по радио что-нибудь показывали.

На самом деле внутренняя форма слова (образы и ассоциации, формируемые его связями с родственными словами) способна ослабляться, нивелироваться или даже отрицаться в его актуальном языковом значении. Это особенно справедливо в отношении слов системного характера, т.е. слов, способных включаться в понятийно-терминологический аппарат той или иной сферы жизни и деятельности людей, вырабатываемый в ходе долгой коллективной традиции.

Вежбицкая в вышеприведённых цитатах рассуждает именно о концептуально-терминологических (для религии) значениях слов смирение и humility, а не о разговорных значениях или примитивно-бытовых осмыслениях, подчас витающих в мозгу непросвещённого обывателя. Конечно, понятие смирения трактуется в русской духовной традиции очень разнообразно, но вот что писал религиозный писатель схиигумен Савва (1898—1980):

Дорогой друг мой Д.! Ты спрашиваешь: "Что такое смирение?" На этот вопрос святые Отцы не дали единого и точного определения, но сущность его заключается в искреннем признании себя из всех самым последним и самым грешным, в забвении своих добрых дел и в познании своих грехов, своей немощи и бессилия.

Как видим, Савва начинает своё определение смирения не с всеприятия, покорности или подчинения (об этих понятиях он в этом определении вообще не упоминает), а с признания человеком себя самым последним и грешным из всех — то есть именно с того, что, по версии Вежбицкой, лежит якобы на самой периферии русского менталитета и опосредовано идеей всеприятия и подчинения.

Впрочем, нам нет необходимости углубляться именно в религиозные источники. В России к людям, использующим эти слова с осознанием их подлинного смысла, относятся не только религиозные деятели, но и все образованные люди, знакомые хотя бы со знаковыми произведениями русской литературной классики.

Вспомним слова старца Зосимы из «Братьев Карамазовых»:

Но спасет Бог людей своих, ибо велика Россия смирением своим. Мечтаю видеть и как бы уже вижу ясно наше грядущее: ибо будет так, что даже самый развращенный богач наш кончит тем, что устыдится богатства своего пред бедным...

Устыдиться своего богатства — значит отбросить гордость, признать себя недостойным, грешным. Вот в чём видит смирение старец Зосима, а вовсе не в умиротворённом согласии со всем происходящим (serene acceptance of everything that happens), как считает Вежбицкая.

Не буду отрицать, что такие понятия, как кротость, миролюбие, непротивление, покорность Божьей воле, а подчас и воле окружающих, тоже связываются в русской духовной литературе с добродетелью смирения. Но, если уж на то пошло, и в западной традиции humility тесно связано с этими понятиями. Англоязычная католическая энциклопедия даёт такую дефиницию:

The virtue of humility may be defined: "A quality by which a person considering his own defects has a lowly opinion of himself and willingly submits himself to God and to others for God's sake."

Здесь выделенное полужирным шрифтом прямо противоречит утверждению Вежбицкой о том, что "in humility the stress is not on acceptance and submission of will”.

Так что истинные акценты в значениях русского смирение и английского humility практически совпадают. Думать так позволяет мне и то, что как в русской, так и в западной духовной традиции добротель смирения (humility) однозначно рассматривается как прямая противоположность пороку гордыни, или гордости (pride, vainglory), о чём пишут практически все источники — не только английские (что отмечает Вежбицкая), но и русские. Именно гордость-то и надо смирять.

И вот этот ориентир, не вызывающий особых разночтений в трактовках на разных языках, никак не позволяет мне согласиться с мнением Вежбицкой о том, что в религиозных книгах humility и смирение «внушают читателям разные нравственные идеи» (suggest to their readers rather different moral ideas). Конечно, если иметь в виду вдумчивых читателей — но только такие и обращаются к серьёзным книгам.

[Дискуссия на сайте П. Палажченко была продолжена. Интересующиеся могут прочитать полный текст обсуждения здесь].

Добавил: ermolovich-edit | Контактное лицо: П.Р. Палажченко
Просмотров: 2351 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]